Впервые я, наверное, увидела его во сне. Видимо, очень давно, может быть, ещё в детстве...
Но когда он и в самом деле появился у нас, я ничуть не удивилась.
Это как-то само собой разумелось, что он, наконец, появится...
Его голос сразу наполнил прихожую, зазвенел, летая между стеклянными шарами люстры, и выплеснулся на кухню. Смуглая тонкая рука с длинными пальцами и узким запястьем, увитая синими тенями дверной ручки, выключателей и вешалки гардероба. Он был худ, на лице выделялся только длинный нос и бездонные оконца глаз, скрытые бликами стекол очков.
Свободный свитер скрадывал очертания тела, тоже худого и жилистого. И, видимо, это его слегка смущало — глупые мужчины почему-то так переживают из-за своей мускулатуры, не понимая, что это как раз и не очень важно...
Но когда он и в самом деле появился у нас, я ничуть не удивилась.
Это как-то само собой разумелось, что он, наконец, появится...
Его голос сразу наполнил прихожую, зазвенел, летая между стеклянными шарами люстры, и выплеснулся на кухню. Смуглая тонкая рука с длинными пальцами и узким запястьем, увитая синими тенями дверной ручки, выключателей и вешалки гардероба. Он был худ, на лице выделялся только длинный нос и бездонные оконца глаз, скрытые бликами стекол очков.
Свободный свитер скрадывал очертания тела, тоже худого и жилистого. И, видимо, это его слегка смущало — глупые мужчины почему-то так переживают из-за своей мускулатуры, не понимая, что это как раз и не очень важно...
